Страшнее кошки зверя нет?!

Распечатать

Оставить комментарий

Посмотреть комментарии

5 апреля 2006

ГЕНДЕР

    Если бы Фрейд был жив и поныне, если б он зачем–то приехал в Кыргызстан, то нашел бы у нас массу материала для подтверждения своей теории о том, что миром правят половые взаимоотношения. К примеру, он обратил бы внимание на тот факт, что формально страной управляют исключительно мужчины, а фактически делают политику женщины, в результате чего у нас невозможно найти истинного виновника всех тех бед, которые сотрясают нашу прекрасную родину, не давая ей хотя бы маленькой передышки. Зачем наши мужчины воруют и ведут коррупционный образ жизни? Зачем они лгут народу? Почему не боятся идти на конфронтацию друг с другом? Ответ на эти “зачем” и “почему” очевиден. Потому что женщинам хочется бриллиантов, мехов, дорогих косметических салонов, денег, наконец, просто возможности показать “подругам” свою силу и власть над тем мужчиной, которого они однажды взяли в плен. Самый несговорчивый мужчина сдается, если женщина наступает на него, взяв на руки (или уже за руки) детей.
    Ты хочешь, чтобы они жили в нищете?! Ты хочешь сделать их несчастными?! О, зачем я произвела их на свет!”
    Именно поэтому сегодня богатый мужчина — это синоним словосочетания “сильный мужчина”, хотя б он был при этом толстопузой каракатицей.
    На первый, второй, третий рассчитайсь!
    …Нервные, слабые, ленивые, осторожные мужчины.
    …Существа, боящиеся высоких тембров женских голосов, вечного стука наших каблуков, истерик, слез, кошачьего сюсюканья, которое неожиданно, вдруг переходит в рык львицы, они таковы от природы.
    Когда Господь сотворил Адама, то решил побаловать его, слепив из податливого куска глины подружку. Ее звали не Евой, нет. Первой была Лилит. Но если Адама Господь творил осторожно, вдумчиво, тщательно, осознавая, какую ответственность берет на себя, создавая человека, то Лилит он сделал быстро, наспех, отдавая предпочтение ее внешности. Избалованный первенец, понятия не имевший до того, что такое конкуренция, не сразу понял, что произошло.
    Но Лилит открыла рот. Она быстро указала Адаму на его несовершенство, начиная с его внешних недостатков и кончая умственными нехватками. Ее голос поднимался высоко до небес, разбивался о скалы и больно отражался в ушах Адама. Он уже не мог лежать, когда хочется. Не мог думать, о чем хочется. Он не мог позволить себе есть то, что просто попадается под руку. Лилит завидовала меховой шкуре барса, она хотела владеть точно такой же. Лилит хотела иметь яркие перья попугаев, коралловые ожерелья морей, господи, да чем она только не хотела владеть?! Адам смотрел на нее, нежную, тонкую, прекрасную, со страхом и опаской. Он знал, что не годится ей даже в подметки, и это его угнетало. И тогда Господь разгневался: он сжал в своей мощной руке Лилит, и та снова превратилась в жалкий обыкновенный комок глины. Но главное уже произошло — в душу Адама закрались сомнения: а в самом ли деле он так совершенен, как ему казалось в самом начале своего бытия?
    Упорный Господь решил продолжить начатое и так неожиданно трагически завершившееся дело. На этот раз он решил сделать совершенную подругу Адама из его же ребра. И чем это кончилось? Очень скоро Ева пересчитала ребра у себя и у Адама, обнаружив, что в этом смысле они совершенно одинаковы, следовательно, почему она должна подчиняться Адаму?! И почему она вообще должна подчиняться кому–нибудь? Если говорят: не ешьте именно это яблоко, значит, нужно обязательно его попробовать. И заставить сделать это и Адама. И пусть тогда кто–нибудь попробует упрекнуть ее в грехопадении! Ели все. Значит, и отвечать придется всем. Хотя б их и было на свете всего двое. С этого момента у Адама началась совершенно другая жизнь. Что бы он ни делал, куда бы ни шел, ему всюду мерещился тонкий Евин каблучок, которым она так любила пересчитывать ребра Адама.
    Неизвестно, почему Адаму так не повезло с подругами. Коты, к примеру, мышей не ловят, их ловят кошки. Волчица охотится вместе с волком, бок о бок. Львица уступает льву лучшие куски добычи. И только Ева крутит и вертит Адамом так, как захочет ее левая пятка. Впрочем, ответ на этот вопрос найти очень легко. Ведь Адам был пробным экземпляром, а Ева — уже серийным. И очень даже может быть, что однажды она попробовала кусочек той самой глины, из которой была вылеплена Лилит, следовательно, вобрала в себя всю информацию о жизни Адама до того момента, когда он стал принадлежать только ей. Может быть, она из чисто женской солидарности не могла простить своему мужу самого факта возвращения Лилит в прах, кто знает? А может быть, решила перещеголять неудачливую Лилит. Ведь та хоть какое–то время, но все–таки была с ее Адамом, не так ли?
    А может быть, все дело в том, что Адам так и не признал равенства Евы с собой? И, формально подчиняясь ей, на самом деле считает себя главным на этой земле. А что? Имеет право. Ведь именно он был первым, самым первым человеком на земле, не так ли?
    Почему слово “политика” женского рода, а занимаются ею исключительно мужчины?
    Потому что политика — это то самое нечто, что происходит вне дома, в котором полноправной хозяйкой является Ева, а не Адам. Политика — это что–то вроде современного мамонта, на охоту за которым ходил всегда именно Адам. При всем при том, что мужчинам слишком часто приходится убеждаться в том, что женщины умнее их и смекалистее, они не хотят признаваться в этом не только перед всем миром, но даже перед самими собой. Отсюда берут свое начало знаменитые охотничьи и рыбацкие байки. Подстрелив какого–нибудь суслика, мужчина станет говорить об этом так долго и так часто, пока в процессе этого суслик не превратится в огромного разъяренного медведя с саблями вместо зубов. А жалкая плотвичка — в белугу. Старик Хэмингуэй, охотившийся на самую крупную рыбу в тамошних морях, — это гимн тому самому образу мужчины, который они так старательно создают и который стараются выдать за единственно возможный вариант.
    После такой охоты можно смело возвращаться к домашнему очагу, принимать заботу Евы как должное, отдыхать столько, сколько самому нравится. Но еще Ева стала сомневаться в подлинности его подвигов, особенно разделывая суслика под рассказы о том, как от Адама убежал крупный медведь. Сегодня суслик, завтра суслик, а о медведе только что и слышно из рассказов мужа, какую женщину это не насторожит?
    Постепенно Ева научилась самостоятельно растить детей, сберегать огонь в очаге, находить травы, чтобы сделать свои брови особенно черными, а губы — алыми, обихаживать и утешать Адама, и при этом у нее еще оставалась уйма времени!
    Сначала Ева отправилась вместе с Адамом на охоту и отлично справлялась с этой работой. Потом на рыбную ловлю, постепенно она обучилась всему, что умел Адам. И наконец поняла: она хоть и вторая после Адама, но умеет делать все, что умеет тот, зато мужчина не может рожать, а она умеет. Следовательно, кто главнее?
    Кто лучше ее может знать, что лучше для ее детей, а что хуже? Посмотрев, как делает политику Адам, Ева поняла, что пора ей овладевать и этим мастерством. Но тут уперся Адам: политика — это все равно что мамонт, дикая и неукротимая. И тут Еве пришлось немножко притормозить: к тому времени, когда она овладела оружием, мамонты на земле уже перевелись, и ей нечего было возразить Адаму. Не ловила она мамонтов, что правда, то правда.
    Потом опомнилась: а что это я, собственно, ведь и Адам нынче мамонтов не ловит?!
    И сегодня мы стоим перед тем фактом, что Евы Кыргызстана упорно расчищают себе путь в политику. Процесс этот очень трудный исключительно потому, что Адамы не хотят отдавать им свое право на последнего “мамонта”.
    Что делать в таких обстоятельствах?
    Есть только один выход: пустить женщин в политику, потому что только таким путем и можно будет сначала придушить, а затем и вообще убить коррупцию в нашей стране. Женщины реально поймут, чего стоят бриллианты и прочие “радости жизни”. Они перестанут, став востребованными обществом, просить богатств все больше и больше. Ведь бриллиантами и мехами женщины просто хотят снять свое эмоциональное напряжение, как это делает каждая женщина, которая, утомленная своим гордым, но абсолютно ни на что не годным Адамом, отправляется в магазин, чтобы купить хотя бы новую расческу. Эта расческа почему–то снимает у женщин любой стресс. А когда они станут политиками, то вместо расчески будут открывать новые заводы, новые фабрики и в этом находить утешение своей неуемной натуре. Они введут другую моду в стране, например, на здоровый образ жизни и подлинную, а не словесную любовь к Отечеству. Мужчинам рядом с ними придется подтянуться и перейти от слов к делу. Тогда им будет не до многоженства, потому что сил у них будет оставаться только на работу и для своей семьи. Невостребованные проститутки переквалифицируются. В банях станут мыться, а не пересчитывать ребра у незаконных Ев и Лилит. А главное, преступные деяния любой коррупционерки будут пресекаться на корню. Женщины не позволят никому из подобных себе взять больше (а главное, в нарушение установленных законов), чем это им положено. Не такая натура у женщин, чтобы видеть и спускать кому–то воровство. Они не станут, как мужчины, подолгу рассуждать на тему, что делать с коррупционерами, если рано или поздно с ними нужно что–то делать? Воспитывая мужчин с младенчества, женщины отлично знают, что и как нужно делать и в каких обстоятельствах. Конечно, все это произойдет не сразу, понадобится время, но произойдет обязательно.
    А что же тогда будет с мужчинами, если у них, повторю, отнимут последнего “мамонта”? О господи, да ничего страшного не произойдет, просто им теперь придется развиваться, совершенствоваться и, как уже сказано, вместо слов заниматься делом. Тогда они наверняка поздоровеют, поумнеют и станут гораздо более притягательными для своих Ев. Ведь они уже не смогут покупать их золотом и прочими побрякушками, им придется БЫТЬ, а не КАЗАТЬСЯ сильными, смелыми и умными. Не так ли? И, значит, дети, наши новые поколения будут брать пример совсем с других отцов. И тогда нетленные строки Грибоедова: “Где, укажите нам, Отечества сыны, которых мы должны принять за образцы? Не эти ли, грабительством богаты?” — в нашей отдельно взятой, маленькой, но прекрасной стране просто перестанут быть актуальными.
    Словом, пустите нас к вашему “мамонту”, от этого выиграем мы все, и Адамы, и Евы, а главное — выиграет наше Отечество.
    Людмила Жолмухамедова.